- Часть первая. Книга первая. История одной семейки. I. Федор Павлович Карамазов
- II. Первого сына спровадил
- III. Второй брак и вторые дети
- IV. Третий сын Алеша
- V. Старцы
- Книга вторая. Неуместное собрание. I. Приехали в монастырь
- II. Старый шут
- III. Верующие бабы
- IV. Маловерная дама
- V. Буди, буди!
- VI. Зачем живет такой человек!
- VII. Семинарист-карьерист
- VIII. Скандал
- Книга третья. Сладострастники. I. В лакейской
- II. Лизавета смердящая
- III. Исповедь горячего сердца. В стихах
- IV. Исповедь горячего сердца. В анекдотах
- V. Исповедь горячего сердца. «Вверх пятами»
- VI. Смердяков
- VII. Контроверза
- VIII. За коньячком
- IX. Сладострастники
- X. Обе вместе
- XI. Еще одна погибшая репутация
- Часть вторая Книга четвертая. Надрывы. I. Отец Ферапонт
- II. У отца
- III. Связался со школьникам
- IV. У Хохлаковых
- V. Надрыв в гостиной
- VI. Надрыв в избе
- VII. И на чистом воздухе
- Книга пятая. Pro и contra. I. Сговор
- II. Смердяков с гитарой
- III. Братья знакомятся
- IV. Бунт
- V. Великий инквизитор
- VI. Пока еще очень не ясная
- VII. «С умным человеком и поговорить любопытно»
- Книга шестая. Русский инок. I. Старец Зосима и гости его
- II. Из жития в бозе преставившегося иеросхимонаха старца Зосимы, составлено с собственных слов его Алексеем Федоровичем Карамазовым. Сведения биографические
- III. Из бесед и поучений старца Зосимы
- Часть третья. Книга седьмая. Алеша. I. Тлетворный дух
- II. Такая минутка
- III. Луковка
- IV. Кана Галилейская
- Книга восьмая. Митя. I. Кузьма Самсонов
- II. Лягавый
- III. Золотые прииски
- IV. В темноте
- V. Внезапное решение
- VI. Сам еду!
- VII. Прежний и бесспорный
- VIII. Бред
- Книга девятая. Предварительное следствие I. Начало карьеры чиновника Перхотина
- II. Тревога
- III. Хождение души по мытарствам. Мытарство первое
- IV. Мытарство второе
- V. Третье мытарство
- VI. Прокурор поймал Митю
- VII. Великая тайна Мити. Освистали
- VIII. Показание свидетелей. Дитё
- IX. Увезли Митю
- Часть четвертая. Книга десятая. Мальчики I. Коля Красоткин
- II. Детвора
- III. Школьник
- IV. Жучка
- V. У Илюшиной постельки
- VI. Раннее развитие
- VII. Илюша
- Книга одиннадцатая. Брат Иван Федорович. I. У Грушеньки
- II. Больная ножка
- III. Бесенок
- IV. Гимн и секрет
- V. Не ты, не ты!
- VI. Первое свидание со Смердяковым
- VII. Второй визит к Смердякову
- VIII. Третье и последнее свидание со Смердяковым
- IX. Чeрт. Кошмар Ивана Федоровича
- X. «Это он говорил!»
- Книга двенадцатая. Судебная ошибка. I. Роковой день
- II. Опасные свидетели
- III. Медицинская экспертиза и один фунт орехов
- IV. Счастье улыбается Мите
- V. Внезапная катастрофа
- VI. Речь прокурора. Характеристика
- VII. Обзор исторический
- VIII. Трактат о Смердякове
- IX. Психология на всех парах. Скачущая тройка. Финал речи прокурора
- X. Речь защитника. Палка о двух концах
- XI. Денег не было. Грабежа не было
- XII. Да и убийства не было
- XIII. Прелюбодей мысли
- XIV. Мужички за себя постояли
- Эпилог. I. Проекты спасти Митю
- II. На минутку ложь стала правдой
- III. Похороны Илюшечки. Речь у камня
Братья Карамазовы
Мы конечно не станем приводить рассказ его в подробности о том. что уже известно читателю. Рассказчик нетерпеливо хотел рассказать всё до малейшей черточки и в то же время чтобы вышло поскорей. Но по мере показаний их записывали, а стало быть необходимо его останавливали. Дмитрий Федорович осуждал это, но подчинялся, сердился, но пока еще добродушно. Правда, вскрикивал иногда: «господа, это самого господа бога взбесит» или: «господа, знаете ли вы, что вы только напрасно меня раздражаете но все еще, восклицая это, своего дружески экспансивного настроения пока не изменял. Таким образом он рассказал, как „надул“ его третьего дня Самсонов. (Он уже догадывался теперь вполне, что его тогда надули.) Продажа часов за шесть рублей, чтобы добыть на дорогу денег, совсем еще неизвестная следователю и прокурору, возбудила тотчас же всё чрезвычайное их внимание и уже к безмерному негодованию Мити: нашли нужным факт этот в подробности записать, в виду вторичного подтверждения того обстоятельства, что у него и накануне не было уже ни гроша почти денег. Мало-по-малу Митя начал становиться угрюмым. Затем, описав путешествие к Лягавому и проведенную в угарной избе ночь и проч., довел свой рассказ и до возвращения в город и тут начал сам, без особенной уже просьбы, подробно описывать ревнивые муки свои с Грушенькой. Его слушали молча и внимательно, особенно вникли в то обстоятельство, что у него давно уже завелся наблюдательный пункт за Грушенькой у Федора Павловича „на задах“ в доме Марьи Кондратьевны, и о том, что ему сведения переносил Смердяков: это очень отметили и записали. О ревности своей говорил он горячо и обширно и хоть и внутренно стыдясь того, что выставляет свои интимнейшие чувства так-сказать на „всеобщий позор“, но видимо пересиливал стыд, чтобы быть правдивым. Безучастная строгость устремленных пристально на него, во время рассказа, взглядов следователя и особенно прокурора, смутили его наконец довольно сильно: „Этот мальчик Николай Парфенович, с которым я еще всего только несколько дней тому говорил глупости про женщин, и этот больной прокурор не стоят того, чтоб я им это рассказывал“, грустно мелькнуло у него в уме, „позор!“ „Терпи, смиряйся и молчи“, заключил он свою думу стихом, но опять-таки скрепился вновь, чтобы продолжать далее. Перейдя к рассказу о Хохлаковой, даже вновь развеселился и даже хотел было рассказать об этой барыньке особый недавний анекдотик, не подходящий к делу, но следователь остановил его и вежливо предложил перейти „к более существенному“. Наконец, описав свое отчаяние и рассказав о той минуте, когда, выйдя от Хохлаковой, он даже подумал „скорей зарезать кого-нибудь, а достать три тысячи“, его вновь остановили и о том, что „зарезать хотел“ записали. Митя безмолвно дал записать. Наконец дело дошло до той точки в рассказе, когда он вдруг узнал, что Грушенька его обманула и ушла от Самсонова тотчас же, как он привел ее, тогда как сама сказала, что просидит у старика до полуночи: „Если я тогда не убил, господа, эту Феню, то потому только, что мне было некогда“, вырвалось вдруг у него в этом месте рассказа. И это тщательно записали. Митя мрачно подождал и стал было повествовать о том, как он побежал к отцу в сад, как вдруг его остановил следователь и, раскрыв свой большой портфель, лежавший подле него на диване, вынул из него медный пестик.